Рыба и мальчик на голове

holytrees @ 2008-07-08T17:14:00

2008-07-08T13:14:29Z

Птица танцуя переступала голенастыми ногами по песку. Ступни у птицы были женскими с длинными пальцами и блестящими когтями. Перья у птицы были пестрые, головы у птицы была наверно плешивой - от трения о небесную твердь. Птица подавилась, закашлялась до слез.

Тут начался дождь, что шел от воды в тучи, превращаясь на лету в пар. Люди, в которых попадала молния, взрывались или долго горели - но всё равно не издавали не звука. Он потрогал свои уши, посмотрел на руки и не удивился, увидев кровь.

Голубая кошка пробежала по воздуху перед его лицом, мазнула хвостом. Аврора, прекраснейшая, на огненной колеснице проскочила между ладонями каменных великанов, на мгновение он увидел вместо залива пустыню, в пустыне дом из теплых камней, а в доме господина его муравья, потом он сморгнул - и всё исчезло.
Так не бывает, - подумал он, - не бывает и всё. "Гате" - тут же рявкнул кто-то за его плечом. Он неловко повернулся, споткнулся о собственную ногу и упал лицом на неровный лед. Где-то далеко впереди слышались выстрелы и смех.

holytrees @ 2008-07-07T18:29:00

2008-07-07T14:29:22Z

На полпути он замер на берегу финского залива. Там стало видно лучше, как время остановались, и сломавшись покатилось назад - а он застрял костью в механизме узловатых деревянных часов.

Он увидел, как все люди возвращаются в небо: сквозь кисельный воздух, сквозь спутанные ветви деревьев, пробивая крыши домов и проминая тучи летят вверх, прямо в глотку узкоклювой птицы.
Он ждал криков, воя, ужаса - но видел только улыбающиеся лица, блестящие, обтянутые кожей - но только он уже умел не бояться наваждений и не испугался и в этот раз. С каждой минутой становилось жарче. Солнце багровым мячом скакало по небу - не закатывалось и не поднималось, воздух дрожал.

holytrees @ 2008-07-07T12:27:00

2008-07-07T08:27:37Z

Смотри, пора начинать движение на новой плоскости, на этот раз среди клекочущих птиц. А где меня похоронили - уже кажется никто не найдет, а я сам не знаю. Смейся и кружись, ночь закончилась, золотой полдень, и ветер, смуглый, горячий, совершенно бесполезный, неспокойный.

Кто сказал? - ты сказал, что животные лучше нас? Глупость и тоска смертая. Животным не позволено мучаться совестью и создавать что-либо. А все люди, и все будут счастливы, или были, или сейчас счастливы, вот в данный момент. Подойди и просто спроси меня - я тебе отвечу. Или помолчу.

Не мешай мне верить, что если этот ветер иссякнет, начнется новый, мне нынче 26, ветер всё горячей и суше. Ночью луна, зеленое золото, заплачет как счастливый ребенок, начнет прилив, заведет, забудет и оставит.

holytrees @ 2008-07-07T10:37:00

2008-07-07T06:37:59Z

На третий день его, ослабевшего от неподвижного стояния, потянуло на доброе. Собаки тут же, почувствовав слабину, с хрустом взяли его за горло, всё ближе, сердце билось острее, на последнем вздохе он стал замечать крупных рыб, плывущих в толще земли, с дерева волосы его дочери пахли сладко и душили. Тогда он вдруг понял, что последнее время относился к себе гораздо физичнее, чем раньше, почти до неприличия, стал ощущать себя больным зубом в великаньем рту, словно влажный язык его ощупывает, выделяя все неровности, заусенцы, обломки, а вспухшая десна вокруг него - ты, родная.

Правда дурак? Но, тем не менее, в последний момент случилось странное. Он вдруг выпал маленькой костью из собственного горла, проскользнул между собачьими челюстями на землю, проник сквозь корни трав и мышиные норы и дальше, быстрее, назад.

holytrees @ 2008-06-24T17:23:00

2008-06-24T13:23:34Z

совсем с ума сошел
раздаю всяких разных животных
может надо кому

их в субботу повесили на забор, предварительно облив духами (видимо, для придания наибольшей привлекательности) - и висели они мокрые, вонючие часа два или больше
я их принес домой, облизал, отмыл, отпарил, накормил, утешил, согрел, развеселил и теперь не знаю что с ними делать

жывотное № 1
девочка, приблизительно 1 месяц, спокойная меланхоличная носатая странного цвета

жывотное № 2
девочка, приблизительно 1 месяц, черт ~~в юбке~~ полосатый, бешеный

жывотное № 3 - всеобщий любимец рыжий теплый няка
мальчик, 3 месяца

к лотку приучены все, мытые, чистые, всеядные

-у вас есть земля? - есть. а вам зачем?

2008-06-18T06:07:36Z

и тогда сразу мне кажется, что я говорю на совсем другом языке, чужом и бессмысленном.
Вчера продавщица в цветочном магазине спросила, зачем мне земля?
Что я мог ответить? Если я скажу, что на полу в квартире
разведу огромную грязевую лужу и буду в ней валяться довольный
и счастливый, чувствуя, как прорастает сквозь меня потерянное время -
она поймет меня? Или что я эту землю буду есть, захлебываясь от любви?
Или же в метро раздавать землю горстями как самую драгоценность?

Тогда я вижу единственное это:
я держу слова в кармане как зерно, как песок, ракушки и аметисты,
а сам - на нуле, онемел и молча только смотрю,
как на меня, на всех нас летит свет как горячий белый шар,
что, несомненно, сожжет, затопит и растворит весь мир.
И надо ли любить этот свет, бояться его, прятаться или нырять - я уже не помню.
Я всё забыл.

Красота же бесконечна, она искрящейся лентой проходит через весь наш род,
через слово, запах, глядит сквозь ретушь ресниц, светится в темноте,
когда человек умер и ничего от него не осталось.
Три дня назад один индус в калужском лесу спросил меня: зачем ты печальный?
Что я мог ему, плохо говорящему и, тем более, плохо понимающему меня, ответить? Я
уже открыл рот и внезапно понял, что онемел. Было полпятого утра,
у меня болел живот, так, как будто я проглотил солнце, от реки
поднимался туман вперемешку с комарами, а высоко сверху, на всё это безобразие, летел и летит ослепительный свет, проходя не застывая через тела и души всех, всех, всех.

holytrees @ 2008-06-10T12:05:00

2008-06-10T08:05:43Z

допустим, страх крови которая досталась в наследство
и, что более страшно, темные зверства этой крови, чудовища, опасные не зубами и когтями,
а ленивым разложением и бессмертием
такая густая, черная, выступающая на коже узлами каких-то жгутов, полос,
выступов, игра теней на гладких боках, антонов огонь
а хочешь, чума

как будто кровь стала более горячей, но осталась такой же бессмысленной,
сердце сжалось, и тело сжалось вокруг сердца,
как будто путешествуя вглубь клетки крови ты
по спирали свиваешься в себя
и
нет, не родителей видишь не предков, не каких-то там обезьян, и даже
не детский динозавровый парк,
а черные тени в сгущающейся сгустками темноте и дрожание земли и распирающие собственные ребра надуваюшие как барабан воспаленный и мохнатый мир

боже мой. время из прохладной пустоты превратилось в гудящий колокол
в золотое пение и торчащее пучками жесткой травы предчувствие разума

но вот странный вопрос
скажи, сколько еще ты сможешь каждый вечер засыпать быстро, легко
но, засыпая, тщетно стараться вспомнить хоть какой-нибудь смысл прошедшего дня,
хоть какое-то свое действие в нем, что-нибудь, кроме любовно выписанных деталей
и одушевленных вещей -
разве это не признак слабоумия, родной?

оттягивая волосы, оттягивая голову
дергая и напрягая кадык, кожу над губами поднимая, ты
счастливый напуганный мокрый как мышь серый счастливый маленький
маленький
подставляешь шею огромному миру
огромному рту, мягкому сильному языку и холоду гладкого зуба

вот только кто здесь кого ест, разве здесь хоть кто-то кого-то ест?
когда растягиваясь и дрожа словно мышь ты издаешь тот самый звук что заставляет мир
наклониться к тебе, привыкшему и трепещущему славы, и хлебнуть твоей крови

серо и блекло, и ярко, и солоно, и темно-темно красно притворяться мышью

holytrees @ 2008-06-09T15:39:00

2008-06-09T11:39:44Z

море, а в море пестрые камушки
а на камушках греются мои кошки,
а под водой сидят мертвые мышки
я над водой как столб соленого света

я знаю людей, глаза у которых - белые голодные кости, у этих людей зависть съедает зрение - я сам из таких родом, такие были моя мать и отец, такой была моя сестра, пока не умерла

я знаю таких, которые кормят свою душу, а сами вечно голодные, и таких, что как чистый лист над огромной непонятной жизнью внутри себя, и даже таких, которые являются только ртом для кого-то огромного и капризного

я знаю людей, которые носят свою душу в горсти, как воду, боясь расплескать, боясь, что не хватит до смерти - они жмутся по стенкам и молчат

я знаю людей, у которых в душе фотошоп и у которых фотошоп в глазах, эти люди идут вдаль от себя: так посмотришь - вроде здесь, а зачем - непонятно, словно что-то делает важное, но совсем в другом месте

разумеется, я говорю о здоровых людях, всяческие маньяки тоже встречались мне на пути, и безумные и душевнобольные, но опалив меня как куру-гриль, растворялись без следа в плеске времени, в складках и поворотах собственного рассудка, да и ну их

мир развернулся и замер, вслушиваясь в электрохимические сны, а бог, мохнатый, как кошка, в такие моменты бросается на всё, что шевелится, хватает и ест, и зубы у него белые-холодные-острые

а еще я знаю людей, у которых кровь как спирт, глаза как черная соль, мысли как капли ртути, душа как - впрочем, тебе не понять, пока не увидишь

мне снятся люди, у которых вся жизнь длится от ног к смерти, они смотрят вперед, но горизонт заворачивается у них над головой, земля дымится - эти люди худые, загорелые и высокие, немые.

и такие, которые застыли, не смея сделать шаг в сторону, не смея упасть и не желая взлететь, они красивы, эти люди, и бесполезны, умны, изощренно любят и изгрызли свое время до дна

смотри, линия жизни мыши не длиннее, чем след от хвоста мыши на мокром песке, но как же она горяча,
в моем бреду мышиная царица сидит разбросав юбки, а на её губищах по полкило мышей, полкило на верхней и прокило на нижней, и солнце мышей не греет, солнце мышей душит, а внизу в темноте, сидит бог, слепой и глухой, он наощупь ловит холодных и горячих, а теплых не замечает

только нафига мне такой бог, я же только притворяюсь

я тебе расскажу как это - превращаться в мышь, но потом, сейчас помолчим, тссс, кот на крыше, кот на каждой голове, тссс

holytrees @ 2008-06-04T18:24:00

2008-06-04T14:24:59Z

знает ли мышь о кошке - или кошка в первую очередь для неё подземный гул и внезапная тень из-под лап?
или наоборот - сознание мыши занято кошкой и только ею

когда темное растет из земли перед мышью, ей абсолютно похуй

вчера травили крыс, рассыпали жвачку, кошка бежала, прилипла - съели кошку крысы
собака бежала, прилипла - съели собаку крысы
таджик на велосипеде ехал, споткнулся - съели
я шел, съел, умер, стал мышем

holytrees @ 2008-03-03T13:42:00

2008-03-03T10:38:07Z

Это просто голод, страшный, я изгрыз себе пальцы до костей, запястья изжевал в мочалу, я, дурак, думал, будет легче, но ничуть-ничуть. Я, скотина, думал, что если буду молчать и тихо бздеть - то спокойствие, за которое я цепляюсь всеми костями, устроится у меня внутри, станет моим сердцем, но там только сумбурная сумрачная музыка, как и у всех лунатиков, родная моя, как у всех, кто пытается лечить болезнь её же причиной.

На этом берегу я потерял страх для того, чтобы освободить в себе пространство для чего-то еще, всё остальное место занимаешь ты, твое огромное мягкое тело, я до потери сознания искал в тебе что-то, что не принадлежит мне. Не нашел, но в утреннем сумраке разглядел у тебя на коже знакомые пятна, ты тоже заражена, и тебе никуда от этого не деться. А я, что я, мне стало плохо, когда увидел, что для тебя ничем не отличаюсь от других.
(бог сделал адама красивым, но без рта, лилит взяла нож, чтобы адам пел и смеялся до слез. я снова здесь, я пью твою горюкую ароматную кровь и не могу напиться, здесь холодно и душно, я здесь у м р у)
Потом, махнув рукой, спустился на второй круг в хаос и вой, где она, юная и тонкая, сразу ударила по мне со всей дури, обиженная на то, что я ненадолго разуверился в её существовании.

Пока я во сне гладил твое лицо, она проросла сквозь мою грудную клетку двуликим деревом: одна голова живая красная ртуть, другая - мертвое блестящее золото, одна голова моего отца, вторая - моей дочери, которой уже не будет. Под деревом стояла раздувшаяся лошадь, до того нелепая, что мне захотелось плакать, я подкрался к ней, обнял за шею, и мне показалось, что лошадь улыбается бугристыми губами.

Когда я понял, что это вовсе не улыбка, а судорога, паралич морды, было уже поздно.

Я проснулся, и собаки взяли меня в кольцо. До этого я долго бежал по грязному снегу, иногда проваливаясь по колено, ослицу пришлось бросить, она была медленная, к тому же будила во мне не совсем корректные желания. Я еще услышал за спиной визг, когда они начали её жрать. Господи, я не зарился на их хлеб, всю жизнь я просил, прошу и наверное до самой смерти буду просить только любви, ничего кроме любви не умея предложить взамен. Разве это можно ставить в вину?

Солнце ворочается на небе, по лицу бьет крошка снежной накипи, да так, что хочется вырвать глаза, а в моей бестолковой голове гудят, наполняясь ветром, ужас и нежность. Черные собаки встали вокруг дерева, так близко, что я могу любоваться желтыми клыками, смеются, качают лобастыми головами, пуская ледяную слюну до земли.

?

2008-02-26T13:56:28Z

пока ты считаешь до пяти, я успею досчитать до миллиона и обратно, но другим путем, путая след, возвращаясь не в себя, но к себе, придумать для тебя интересный и загадочный мир и разрушить его, так как будет недостаточно интересен и загадочен для тебя, да и зачем тебе

я тварь убогая и некрасивая, но я же живу, внутри меня пузыри и дым, но я же живу, мой мир прост и безынтересен, но и его мне приходится каждое утро восстанавливать его из сырого пепла, неизвестно зачем, да так, что дико устаю, когда всё готово

только ли для того чтобы звучала эта музыка, пока я лечу в темноту

holytrees @ 2008-02-26T16:10:00

2008-02-26T13:07:46Z

Ослица (я специально сделал вид, что камень попал в башмак, и посмотрел) привела меня к этому одноэтажному унылому зданию (хрен знает какое назначение у этого здания, сопутствующих построек вокруг никаких не было, как и забора, как и входной двери) с окнами, замазанными побелкой сверху донизу, кроме форточек. Я помню этот дом из своих кошмаров, я в нем часто просыпался всегда в разном интерьере и с угрюмо смотрел в форточку на две луны, понимал, что сплю, просыпался и смотрел на две луны. Иногда выл от общей обреченности, но тихо. Теперь впервые вижу это снаружи. Теперь понимаю.

holytrees @ 2008-02-26T15:11:00

2008-02-26T12:09:50Z

Однажды проснулся, когда внутри этого дома было заброшенное фотоателье.
Ходил натыкаясь и смотрел в поскрипывающей тишине на фотографии давно мертвых людей, волновался от мертвого запаха и никак не мог найти выход. Сшибал рогатые штативы или как они-там-называются, чихал от пыли, боялся увидеть в одном из мертвецов себя. Повалил какие-то шторы и чуть не умер в них запутавшись, от удушья. Рисовал пальцем на пыльных стенах круги, пока не наткнулся на дверь, за которой ритмично быхало, пыхало, и еще чуть-чуть красновато мерцало из щели внизу.

Когда я открыл дверь, там был только дым или пар густого томатного цвета, жестоко воняло формалином, а в глубине темнело и ритмично билось об пол темное, неприятной формы. Видимая поверхность в этой как бы комнате заканчивалась в нескольких сантиметрах от двери, дальше нагнеталась плотная дымная завеса, так, что нельзя было понять, есть ли там хоть кто-то, как и определить размеры пространства. Ноги плохо держали, я сел на пол.
И что-то огромное и черное стало надвигаться на меня из этой красноты, такое уныло-законченное, что казалось было единственно реальным в сомнамбулическом моем окружении. С нарастающим тарахтением это нечто неслось на меня из глубины, я прищурился, присмотрелся. Это был гроб!

holytrees @ 2008-02-26T14:28:00

2008-02-26T11:42:46Z

..пока всё вокруг несколько раз не вздрогнуло изнутри, и весь чмошный зоопарк не провалился вместе со старой, зимней почвой в одну, как я понимаю, из адских дыр. И стало очень тихо, так тихо, что я впервые смог выпрямиться и расправить плечи.
От зверинца остались только двое: бельмастый облезлый осел и весь исцарапанный я, связанные одной веревкой. А что делать, поднялись и побрели неизвестно куда, между редких деревьев и дальше, оба донельзя глупо выглядевшие, землисто-серые и печальные.

Она же встала за деревом вся в белом, глаза карие, губы обветренные, яд мой и небесная яма. За зиму всё выцвело в знакомом лесу и непонятно совершенно откуда здесь возьмутся потом здесь яркая трава и листья. Сквозь строгое серое небо просвечивается предательская желтизна, кожа у меня зеленоватая и прозрачная, а под кожей чуть колышутся темные водоросли, там, где летом будут крупные серые бабочки. И вообще я суть просто глазастое грязное пятно, сырость, плесень и тлен.

Реальность здесь весной, чтоб ты знала, это огромный Радужный Змей, раскрашенный ярко и грубо, ползет проминая пористый снег, пахнет озоном, от ритмичных судорог огромного тела дрожит земля, трещат и ломаются деревья, падают на землю исковерканные куски выеденной насквозь небесной плоти, дрожит небо, орут черные вороны и рыжие солнечные бесы. Или настало последнее время, когда Змей сбросит кожу?
Снег уже черный и лужи зеркальные, и хочется писать говняные стихи про ночные звонки с того света и про тяжелый взгляд, и про твое совершенство настолько, что гнётся земля, и как если вынуть у тебя изнутри черное и кровоточащее то, что ты давно уже ищешь, и показать тебе, ты будешь плакать, его увидев.

holytrees @ 2008-02-26T12:58:00

2008-02-26T09:57:24Z

вот, смотри, вот он - след от кусачей веревки на шее, меня тащили как вшивую собаку, а я упирался всеми лапами, тормозил, падал, щерился весь в морозной пыли и окурках.
Они налетели с гомоном, как стая мрачных воробьев, вопили, воняли, бызгали кровью, махали руками и ножами прямо перед лицом, визжали, но только не трогали, будто чего-то ждали, ждали или боялись дотронуться, или рыба.

Потом, видимо, надоело ждать, накинули петлю и потащили по сухой земле. Тут у меня ноги разнемели и я наконец смог сопротивляться, орать и переругиваться с ними, чем занимался с восторгом. Персонажи в этом балагане были все как на подбор кошмарные, одни распухшие, да так, что при каждом прыжке из складок кожи брызгала вонючая сукровица, другие, наоборот, тощие, со сломанными костями, обгрызки которых торчали из ран и со скрипом терлись друг от друга. Были отвратительные злые рожи, которые часто мерещатся мне при высокой температуре, и уже знакомые мне пьяные и черноколпачные аццкие гномы, напоминающие шлепок картофельного пюре, а еще кого-то катили в самом центре, распяленного на колесе и несколько раз кажется ~~выебанного~~ подожженного. Барабаны вытрясали весь мозг из головы, и всё это, хохоча и булькая, катилось куда-то на запад к черту в жопу.

holytrees @ 2008-02-21T10:59:00

2008-02-21T07:56:06Z

Сегодня ночь луна взбесилась и вместо обычного чуть осязаемого шепота, на который можно, привыкнув, не обращать внимания, колотила на моих нервах торжествующую мрачную сарабанду, срываясь на поворотах в истеричный визг.
Как железо по железу, как кошачьими когтями по жести.
Она пролезла в мой номер и скалилась мне, воющему, в лицо.

Такой пиздец!!!!!
Я от боли разодрал себе морду ногтями и дергался до рассета в припадках, когда она тянула меня за жилы, как куклу.

holytrees @ 2008-02-19T15:55:00

2008-02-19T12:51:37Z

Есть голод, который утоляется только голодом
есть болезнь, которая лечится только своей причиной
у меня больная голова
у кота больная реальность
а смысл только в этом: что снаружи - то и внутри
что внутри, то и над головой

однако какой мне в этом толк
я ненавижу только себя

и только за то, что я себя ненавижу

holytrees @ 2008-02-19T15:25:00

2008-02-19T12:22:20Z

здесь я встретил одного странного кота
он был не живой и не мертвый

весь его грех был только в том, что там, где его ждали - он не появился

жалкое зрелище

holytrees @ 2008-02-19T13:55:00

2008-02-19T10:52:15Z

В общем-то, подумалось мне, пока я ждал, когда же адский карнавал накатит на меня, раздавит, сплющит, в общем-то, врут все, но нет ничего хуже равнодушной жалости.
Слова дрожат и возвращаются с разбега в рот, вышибая зубы, разбивая десны в кровь.
А мне всё равно.
Мир просто неприятен.
Всё, моя родная, зря.
Я всё равно тебя возьму.

holytrees @ 2008-02-19T11:10:00

2008-02-19T08:06:56Z

одну или вдвоем с парижем

holytrees @ 2008-02-18T15:17:00

2008-02-18T12:14:10Z

С нетерпением жду весеннего тепла. Интересно, что на мне тогда прорастет. Надеюсь, что грибы, но неисключено что и просто безобидные сорняки. Или веселый клевер во ржи с васильками. Тогда меня сожрут священные коровы-коровы.

holytrees @ 2008-02-18T14:43:00

2008-02-18T11:39:55Z

.. я бы нежно надрезал бы тебе кожу на горле, тянул бы, пока не покажется мясо, за цепил бы на колесо с гвоздями и рвал бы лентами. И жевал бы.
Вот такое на меня приблизительно и катится во множестве, со всяческими анатомическими щипцами, на ходулях, воняющие горелым мясом и кровью, с воплями боли и хохотом, и барабанами и дудками. Безумные скороморохи и поводыри с лесками из ладоней, гномики, как те, что волокли меня по лестнице в ад, только с черными колпаками.
А у меня ножки уже отнялись от таблеток и алкоголя, уползать же мне западло.

holytrees @ 2008-02-18T14:10:00

2008-02-18T11:07:15Z

Мимо меня бежали люди, из домов и окон выпрыгивали, вопили, скакали мимо меня куда-то далеко, многие без одежды, некоторые в крови, без рук там или без ноги, все выглядели напуганными, я пробовал спросить, но из них выдавливался только писк и махание руками куда-то мне за спину.

Барабаны, барабаны, вот их уж точно мне надо бежать!

Неприятные воспоминания.
Я помню, что когда мы редко-редко выбирались куда-то - тебе было так досадно смотреть на прикольных людей, на хипповатых актеров, так ревниво ты на них пялилась и пускала слюни, тебе казалось, что ты не настолько талантлива, раз ты так не можешь. Я несправедлив, я знаю, ага.

Это был триумф самоуничтожения, я любовался тобой в такие минуты, настолько ты, бедная, грызла себя и всё пыталась выебнуться хоть как-то, хотя бы вписаться в компанию, словно этой яркостью, брызгающей во все стороны жизнью можно заразиться. Детскость, что ли, неуверенность, переходный возраст, да и хорошо, мне это нравится.

Для протокола: ведь они-то как раз не выебывались, они так жили, твои потуги восхищенно считались у них талантом (им и были), но я-то видел, как тебе пиздато. Ты ни в чем им не уступала бы, если бы не выебывалась - во как сказал. Да и кстати, если уж честно, и так не отличалась. Это наживное. Я и сам точно такой же. Но еще хуже, да, потому что без сисек.

А вообще, мне за тебя страшно, будучи сильно не в себе, я наговорил в пространство такую кучу разных нехороших о тебе слов и пожеланий долгой и мучительной жизни, что даже неловко. Если бы ты могла как-то дать мне весть, что у тебя ничего от тела или мозга не отвалилось - был бы более спокоен, но куда там.

С востока на меня прет жестокий и кровавый масленичный карнавал, а мне некуда спрятаться.

holytrees @ 2008-02-18T13:39:00

2008-02-18T10:36:08Z

А она была просто огромной серой землей, потрескавшейся, голой пустыней, целой ничейной планетой, еще не доспевшей, еще не живой. Где-то вдали в полной тишине в серую поверхность били молнии - и всё, больше никаких движений не было, не было запахов, ветра, неба, ничего, кроме собственной моей тяжести.
Она прогнулась и вытолкнула меня наружу, обратно.

До неё, моя дорогая, надо дорасти, но так же и она должна дорасти до тебя. Пока вы разных лет - тебе не выжить в ней, не погрузиться полностью.

Так я, оттолкнувшись "отсюда", не могу удержаться в "там". Для "там" я слишком тяжел, для "здесь" уже практически невесом, уродливый психопат, инвалид, без тени, в натуре.

holytrees @ 2008-02-18T12:58:00

2008-02-18T09:54:50Z

На рассвете летучие мыши прогудели над кострищем.

Подняли тучу пепла, под её прикрытием я вильнул в сторону, отполз отталкиваясь локтями змеёй между двумя выброшенными холодильниками по куче какого-то говна и распрощался таким образом со всей южноамериканской божественной компанией, как мне думается, надолго.
Стоял на ветру на берегу стылого моря, проветривался от помойки, ловил на язык гадкий снег и думал, что никаких особенных сил мне и не надо, чтобы не выебываться. Однако не получается, не выебываться-то.

Городок был оживленный и суматошный, даже иногда ходили троллейбусы, заполненные разумеется какой-то сволочью, но тем не менее сволочью живой. Я соскучился по настоящим лицам, не застывшим в окончательных масках всяческих пороков, и попытался залезть в транспорт.
Разумеется, зря. Как только я встал на ступеньку, весь троллейбус от меня шарахнулся, да так, что чуть не завалился набок от перевеса. Неужто я такой страшный, или чувствуется что ли инакость, или рыба. Хотя, конечно, от меня пахло свежевзрезанной землей, как от большой картофелины, но честно говоря, там, внутри, привыкли к запахам и похлеще.

От меня прятали детей за спины и старались не смотреть в мою сторону, даже кондукторы, но мне всё равно понравилось. Мы медленно проезжали по круглой площади с огромным памятником кому-то неприятному, с бычьей головой, по проспектам с небоскребами, проезжали по узким улицам с полуразрушенными тротуарами, с заброшенными домами и колокольнями с висельниками, и потихоньку мне стало понятно, что я просто сменил Поезд на Троллейбус, особенно когда стали разносить еду в корытцах.

Стараясь быть невозмутимым и не улыбаться, я пошел через нарастающий вопль к кабинке водителя - и тут троллейбус всё-таки не выдержал и опрокинулся на бок. В полной тишине я вылез в окно, отряхнул с себя истлевшие тряпки, проволоку и пыль, сел прямо в снег на обочине. От чего-то показалось, что я нахожусь в подкладке чужой реальности, как вошь слишком легкий, чтобы придавить собой хоть какое-то неподвижное "сейчас". Небо было серым, я был серым, прямо на меня шло стадо дурных серых гусей, что было смешно и непонятно. За мной кто-то следил с неба слизистым серым глазом, что было неприятно но вполне понятно.

А корытце надо было взять, были в нем макароны с волосатым мясом.

Да. Кстати, если ты, дурочка Адя, думаешь, что я вот этот инфернальный лубок всё выдумываю, то иди-ка нахуй. Я никогда не был таким правдивым и откровененно тупым как сейчас. Вижу то, что вижу, говорю как оно есть, пока еще день и я не напился в свинью. Во снах действуют самые простые правила, не следовать которым означает сгинуть, так и здесь и всегда. Твой навечно.